Недавно, благодаря знакомству с писателем Алесем Карлюкевичем, председателем Союза писателей Беларуси, мне довелось прочитать первый поэтический сборник поэтессы Настасси Нарэйки «Магдэбургскае права маёй душы», изданный в Бресте в 2013 году. Этот сборник открыл художественное пространство, тесно связанное с историей и культурной глубиной Беларуси. От сугубо личных переживаний, от самых интимных душевных движений поэзия Настасси постепенно расширяется до памяти всего народа, до осознания родины и национальной идентичности.
Входя в поэтический мир Настасси Нарэйки, читатель словно вступает в путешествие, разворачивающееся сразу в двух измерениях: с одной стороны — реальные ландшафты Беларуси, с другой — многослойный и глубокий внутренний мир поэтессы. Эти два пространства непрерывно перекликаются и взаимно освещают друг друга, благодаря чему география перестаёт быть лишь местом действия, превращаясь в память, судьбу и источник чувства. Особое место в духовной и творческой географии поэтессы занимают два города — Молодечно и Каменец.
Молодечно — это земля памяти, родовой исток, место, где в душе Настасси Нарэйки зародилась любовь к белорусскому языку. Каменец, где сегодня она работает в редакции районной газеты, стал землёй, вдохнувшей новые силы в её поэзию и пробудившей глубокое чувство любви. Расположенный в живописной долине у древней Каменецкой башни (Белой вежи), этот край дышит тихой, созерцательной историей и первозданной красотой Беловежской пущи (Белавежскай пушчы), взрастившей в поэтическом мире Настасси романтическое и одновременно сосредоточенное мироощущение.
“Два гарады.
Дзве радзімы маёй душы.
У адным – мае карані,
У другім – мае вершы.
Непадзельныя вы.
Вы – арэшкі мае, спарышы.
На шчасце абодва,
Ніводзін ні горшы, ні лепшы.”
Строфа завершается как точка опоры, где чувство сгущается и стирается географическая граница, уступая место согласию в душе. Через образ сросшихся орешков — чудесный и священный в белорусской культуре, — поэтесса принимает дар судьбы целиком и полностью. Именно это бережное, спокойное и великодушное отношение поднимает личный опыт до уровня жизненной философии: когда душа достаточно открыта и умиротворена, любая пройденная точка на карте способна стать родиной, вечным пристанищем для любви и творчества.
Далее поэзия Настасси Нарэйки постепенно выстраивает своеобразную географию белорусской культуры, глубоко проникнутую национальным духом. Следуя за поэтессой, читатель словно отправляется в путешествие по дорогам памяти, проходя через знаменитые исторические земли Беларуси — от Турова, Гольшан, Мира, Гродно и Несвижа до древних Новогрудка и Полоцка. Каждое из этих названий — не просто географическая точка, а целый культурно-исторический мир, где священная память прошлого органично соединяется с духовным опытом современного человека.
Возвращение в Беларусь через поэзию Настасси Нарэйки — это путешествие вспять во времени, к сокровенной исторической глубине этой земли. В сборнике тысячелетнее прошлое вовсе не кажется далёким — оно живо присутствует на каждой странице. Поэзия Настасси насыщена эпическими чертами: топот копыт, холодный блеск мечей и копий, поросшие мхом каменные стены Кревского замка, молчаливые тени древних крепостей. История Беларуси предстаёт в мерцающем свете таких прославленных исторических фигур, как Рагнеда, Ядвіга и Барбара... Всё это создаёт пространство культуры — блистательное, гордое и полное тоски по прошлому.
“Сёння зоры такія,
Як сотні гадоў таму.
Зоры Рагнеды
Зоры Ядвігі,
Барбары.
Зоры палаюць.
Зоры не знаюць – чаму.
Зоры жывуць,
Покуль у душах пажары.
...
Зоры палаюць.
Зоры такія высокія.
Іх упляталі спрадвек
У косы дзяўчат.
Рагнеды, Ядвігі, Барбары…
Свае і далёкія.
У кроку да вас –
Неадольнае мкненне назад.”
Связь молодого поколения поэтов, к которому принадлежит Настасся, с национальной историей питается и вдохновением, идущим от литературных предшественников — прежде всего от великого писателя Уладзіміра Караткевіча. Продолжая этот дух, Настасся видит жизнь как путь преодоления испытаний ради утверждения себя и служения. Поэтому её поэзия несёт в себе сильное национальное начало, горячую любовь к родному белорусскому языку — языку, который она бережёт как чудо, как священную, почти мифическую землю.
Любовь к родине в поэзии Настасси естественно переплетается с самыми личными чувствами: любовь к возлюбленному и любовь к родной земле сливаются воедино, становясь священными и единственными в своём роде.
“Ты адзіны мой, Богам дадзены.
Ты радзінны мой, а не крадзены.
Ты спрадвечны мой, векапомны мой.
Ты бясспрэчны мой і нязломны мой.
Ты – жыццё маё, ты – мой снег сівы.
Ты – маё жніўё, ты – мой меч крывы.
Ты – вясла крыло, ты – вятрак стары.
Ты – нябёсаў шкло, гарадоў муры.
Ты – палёў абсяг, ты – зубрыны крок.
Ты – жыцця працяг, ты – жыцця урок.
Ты бяздонны мой, ты бяссoнны мой,
Ты палонны мой, ты загонны мой.
Ты калючы мой – ты бяззбройны мой.
Ты балючы мой. Незагойны мой!
Ты адзіны мой. Сярод воўчых зграй.
Ты глыбінны мой… Ты – мой родны край.”
Поэтическая линия постепенно затихает, и слой смысла, связанный с любовью между двумя людьми, преображается, обнажая за собой образ Родины. Это не символ, рождённый из восторженного воспевания или идеализированной красоты, а образ, вылепленный из опыта утрат, боли и испытаний. В обстановке постоянной опасности Родина предстаёт как живая сущность, несущая на себе шрамы прошлого и хранящая ценность, которую невозможно ничем заменить.
Символ «Магдэбургскае права» — стержневая идея, пронизывающая весь сборник. В истории средневековой Европы и Беларуси это был символ городского самоуправления, свободы и духа самостоятельности. Но под пером Настасси Нарэйки этот символ переносится из исторического пространства во внутренний мир человека. «Магдэбургскае права» перестаёт быть привилегией одного города и становится правом на свободу каждой отдельной души — правом защищать свою идентичность, самому выбирать свой жизненный путь и сохранять достоинство перед лицом любых испытаний времени. Именно это преображение придаёт сборнику идейную глубину и одновременно расширяет значение культурного символа — от исторических рамок до общечеловеческих ценностей.
«Магдэбургскае права маёй душы» — это своего рода манифест Настасси Нарэйки, стойкий, но при этом исполненный женственности. Лирическая героиня её стихов вовсе не пассивна и не покорна воле судьбы — она всегда действует по собственной воле: любит, решается на поступок и берёт на себя ответственность за все свои раны. Она отстаивает право быть собой, право сохранить в глубине души независимое, неприкосновенное пространство, куда не может вторгнуться никакое чужое давление.
Мир любви в поэзии Настасси оттого несёт в себе сложную, раздираемую противоречиями внутреннюю глубину. Это вовсе не тихая, безмятежная гавань — здесь переплетаются жажда единения и сомнение, страстное увлечение и чувство одиночества. Голос поэтессы гибко меняется: то мягкий и певучий, то резкий, колючий:
“Зноў вы прыходзіце.
Тэст на трываласць?
Раны зацягнуты.
Варта іх рваць?
Я не дзіця.
У крыві маёй сталасць.
Гэта гульня?
Значыць, хопіць гуляць!
Вецер у коміне
Вые адчайна.
Вы ля агню.
Я, канешне, у ім.
Я дагару,
Дагару, як звычайна.
Я – ваўчаня
З поўсцю шэрай, як дым.”
Здесь противопоставлены, с одной стороны, безопасность и покой стороннего наблюдателя, а с другой — неудержимая жажда лирической героини идти до конца. Эта душа готова пройти сквозь бури чувств, готова принять боль — лишь бы сохранить подлинность и свободу своей природы. В поэзии Настасси любовь — это ещё и путь защиты достоинства и цельности души перед лицом испытаний. Образ волчонка с серой, как дым, шерстью становится символом внутреннего «Магдэбургскага права» — независимой, гордой сущности, не желающей покоряться и подчиняться, готовой скорее раствориться в дыме, чем поступиться своей священной свободой.
Притягательность сборника заключена не только в глубине мысли или силе чувств, но и в самом способе, которым Настасся Нарэйка выстраивает свой художественный мир. Она создаёт собственную систему образов и символов, богатую внутренней силой, где простые вещи повседневной жизни сливаются с отголосками истории и национальной культуры. В этом мире близкое и великое не разделены, а взаимно освещают друг друга, создавая глубокий и открытый, доверительный поэтический голос.
Рядом с историческими образами — мечом, огнём, вековым лесом — идут простые предметы современной жизни: чашка горячего ароматного кофе, катушка ниток, заколка-бант... Это искусное сплетение помогает поэзии Настасси избежать опасности застыть, стать холодной и отстранённой, оставаясь при этом близкой, повседневной и вместе с тем сохраняя всю тонкость и глубину, изначально ей присущую.
Поэзия Настасси обладает естественной, внутренней музыкальностью. Она свободно использует стремительные ритмы, повторы слов и синтаксических конструкций, неожиданные паузы, создавая переменчивый, богатый выразительностью поток чувства. Поэтический язык Настасси требует от читателя остановиться и задуматься, обратиться к собственному опыту и переживаниям, чтобы созвучно, сотворчески откликнуться лирической героине.
“Мне філіжанка на абруса сіні
Гарлачыкам здаецца на вадзе.
Яна адна. І паступова стыне.
Мне ў слове ‘тыдзень’ мроіцца ‘ты дзе?’...”
(Чатырохрадкоўі)
Прошло уже более сорока лет с тех пор, как я покинул Минск, но память о Беларуси никогда не угасала во мне. Читая стихи Настасси Нарэйки, я словно вновь возвращаюсь в места, с которыми когда-то был связан всей душой: берёзовые рощи, скованная зимним льдом река, старинные города — и, прежде всего, сам белорусский народ, с его сердечностью, спокойной стойкостью и верностью своим корням — теми ценностями, что во многом формируют национальную идентичность Беларуси.
Через поэзию Настасси Нарэйки можно распознать некоторые примечательные черты современной белорусской поэзии: сплетение исторического чувства с личным опытом, культурной памяти с гражданским сознанием, собственного, неповторимого голоса творца с общими вопросами, стоящими перед всем сообществом. Это не просто особенность одного автора — во многом это отражает общую тенденцию целого поколения белорусских поэтов, которые ищут способ продолжить национальную историю на языке собственного творчества. Именно эта внутренняя связность придаёт поэзии Настасси Нарэйки долгую жизненную силу, пробуждая раздумья о свободе, о корнях и о связи человека со своим народом — раздумья, выходящие за пределы времени и пространства.
Ханой, 23 июля 2026 года
Май Ван Фан